В залог теплой дружбы Ирина Чурина, 27 августа 2018, 11:19

Тип материала:   Статья
Купить в магазине:   shop-fr.ru

Мир вещей, окружавших человека XIX столетия, отличался большим разнообразием. В быту представителей всех сословий часто использовались предметы, изготовленные на заказ и украшенные вышивкой. К вышивке, как к одному из самых доступных способов придания индивидуальности любой вещи, прибегали часто.
В коллекции О.В. Григорьевой в Москве хранится деревянная коробка для чая с пятью вышитыми бисерными вставками. Коробка небольшая, квадратная, со съемной крышкой. Ее размеры – 15х15х18 см (д./ш./в). Бисер круглый, мелкий, глухих и прозрачных оттенков с вкраплением металлического золотистого. Фон вышит прозрачным бисером. Имеются незначительные утраты. На крышке в центре укреплена серебряная табличка с монограммой G.F. На дне указана дата: 11 März (нем. «марта») 1858. Коробка была приобретена в Германии.


Цветочное послание
Необычность и особую ценность этой коробке придают бисерные вставки. Их сюжеты крайне любопытны. На крышке изображен полихромный цветочный венок. В венке заключен шифр – акрограмма: по первым буквам немецких названий цветов складывается слово Freundschaft (нем. «дружба»): F – Flieder (сирень), R – Rose (роза), E – Erdbeeren (земляника), U – Uvularia (увулярия), N – Nelke (гвоздика), D – Datura (дурман), S – Stiefmütterchen (анютины глазки), С – Crocus (крокус), H – Hortensia (гортензия), A – Aster (астра), F – Fabritia (мирт?), T – Tulpe (тюльпан). Точно такой же венок украшает заготовку для бумажника из коллекции музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» (Пушкинский заповедник).

ЮЛИЯ ПУШКИНА
Выпускница Восточного факультета ЛГУ. Коллекционер, исследователь декоративной вышивки XVIII-XIX веков. E-mail: jpushkina1@yandex.ru

«Счастливо те преплывают моря,
коими любовь управляет»
На боковых вставках – характерные для первой половины XIX века сюжеты, и они не так просты, как может показаться. На одной из вставок – кораблик с парусом, везущий корзину роз. На его носу закреплен якорь. Корабль и якорь – известные христианские символы. Корабль олицетворяет церковь, якорь – надежду, розы – любовь. Таким образом, вся композиция может означать «вера, надежда, любовь». Нужно отметить, что при толковании символов никогда нельзя быть уверенным до конца, один и тот же символ может иметь разные значения. Существует огромное количество справочников и пособий по символическим изображениям. В популярном сборнике «Емблемы и символы избранные, на российский, латинский, французский, немецкий и английский языки переложенные...», изданном при Петре I и неоднократно переизданном позднее, в том числе в 1811 году Н.М. Амбродик-Максимовичем, находим эмблему «Купидон правит кораблем» (№ 654) и толкование ее: «счастливо те преплывают моря, коими любовь управляет». Пожалуй, подобное толкование вполне подходит и к нашему случаю, и вышивальщица напоминает нам: те счастливы на жизненном пути, в чьей жизни правит любовь.
Еще на одной боковой вставке – расположенные полукругом колосья, виноград и розы. И эти символы могли бы толковаться как христианские (хлеб и вино или колосья и виноград – символы евхаристии, или причастия), если бы не изображенный в центре композиции тирс, вокруг которого обвивается змея, кусающая себя за хвост. Тирс – жезл, увенчанный сосновой шишкой, – атрибут древнегреческого бога Диониса. Дионис – бог не только вина и виноделия, но и плодородия – плодоносящих сил земли, а змея, кусающая себя за хвост (уроборос) – символ вечности. Таким образом, эта композиция, очевидно, должна означать пожелание неиссякаемых жизненных сил.
На двух других вставках изображены охотничий домик с сидящей рядом собакой (собака – символ верности и преданности) и охотник с ружьем, собакой и оленем на заднем плане. Эти композиции менее символичны, но все пять бисерных вышивок вместе и дата, указанная на дне, несомненно, свидетельствуют о том, что чайная коробка была специально изготовлена для подарка родным или знакомым вышивальщицы как «залог дружбы» с назидательными и благопожелательными символами. Возможно, получатель такого подарка был заядлым охотником – и этим объясняется выбор охотничьих сцен для двух вышивок. Указанные на крышке литеры могут быть как инициалами вышивальщицы, так и инициалами получателя подарка. Нельзя не отметить, что к 1858 году в моде были совсем другие «картинки», да и цветочные акрограммы изрядно подзабылись (ими увлекались в начале – первой трети XIX века). Возможно, вышивальщица была уже немолода и выбрала те символические изображения, что были понятны без слов в дни ее юности.

О чае и чайницах
Подобные чайные коробки, украшенные разного рода вставками или без таковых, – типичный предмет домашнего обихода в XIX веке. В России их называли чайницами. «Он быстро, привычным жестом, раскрыл деревянный ящичек, служивший чайницей, достал оттуда щепоть чая, бросил его в чайник, обдал кипятком и поставил на самовар», – читаем в романе «Тенета» К.В. Тхоржевского (1885). «Попадья отперла шкаф и достала чайницу. Поп взял эту чайницу, достал из нее чайной ложкой чаю и всыпал его в чайник. Потом заглянул в чайник, еще достал из чайницы несколько крупиц и всыпал их в чайник. Опять заглянул, опять достал и т. д. раз пять или шесть. Потом он подал чайник жене, которая и налила в него кипятку»
(В.Г. Старостин. Похождения семинариста Хлопова, 1871 г.).
Русский экономист и писатель А.П. Субботин писал в своем труде «Чай и чайная торговля в России и других государствах» в 1892 году: «Так называемые чайницы или шкатулки для хранения чая и сахара делаются у мастеров и токарей в больших городах, а также кустарями. Делают их из ольхи, березы, карельской березы…» Очевидно, таким же способом деревянные чайницы изготавливались и в Германии, и ничего не мешало рукодельнице принести свои вышивки в подобную мастерскую. Чай было принято заваривать прямо за столом, за которым сидели гости, и «нарядные» чайницы были предметом особой гордости хозяев.
Из статьи В. Мочульского «Чай и его употребление» (Журнал Министерства внутренних дел, 1843 г., ч. 3) можно узнать интереснейшие данные о знакомстве европейцев с чаем: «Чай до половины XVII столетия оставался великою редкостью для Европы… Полученное из Амстердама небольшое количество Японского чая было удостоено хранения в Музеуме Редкостей Герцога Голштейн-Готторпского. Отсюда видно, что первый привоз чая в Европу был произведен голландцами в первой половине XVII века». И далее: «В Германию чайное питье введено нашими войсками в 1813, 1814 и 1815 годах. В маленьком городке Саксонии я имел случай, в 1836 году, пить чай, изготовленный на самоваре, и от самих хозяев слышал, что этому приготовлению они научились у бывших у них на квартирах в 1815 году русских казаков… Употреблением чая в хорошем обществе образованного света вообще Европа обязана преимущественно изящному вкусу Императора Александра и его окружавших. Чайные вечера в Тильзите, Эрфурте, Вене и других местах были скоро переняты иностранцами в те времена, когда всякий готов был подражать нашим обычаям».
Вот так в одном небольшом предмете быта ушедшей эпохи переплелись судьбы Германии и России. Держать его в руках, любоваться игрой бисера – настоящее удовольствие. Не сохранилось свидетельств о его владельцах, но он сам поведал о себе и своем времени много интересного. Нужно было лишь присмотреться к нему внимательнее и прочитать с десяток книг, к которым, может быть, без него никогда бы и не обратился. Не в этом ли главный смысл коллекционирования?

О реконструкции рисунка – автор проекта Ирина Чурина
Цветочный венок чайницы из коллекции О. Григорьевой сразу привлекает внимание: он изящный, особенно выполненный в бисере, не яркий, но нарядный. Акрограмма Freundschaft (нем. «дружба») добавляет ему очарования. Тот факт, что по такому же рисунку был вышит бумажник, который хранится в музее-заповеднике «Михайловское» и представлен в виртуальной бисерной коллекции музея, говорит о том, что подобная вещь могла украсить быт любого европейца первой половины – середины XIX века.
Вышивка имеет утраты: выпал ряд бисеринок в верхнем левом углу вставки, есть утраты в соцветиях сирени и фабриции. При воссоздании рисунка венка эти места, а также бутон розы и фрагмент листа сирени, который на чайнице закрывает металлическая накладка, были восполнены по вышивке из «Михайловского».
При воссоздании рисунка венка хотелось сохранить цветовое решение оригинальной вышивки: насыщенные, зачастую контрастные цвета придают ей декоративность и даже наивность, свойственную бытовым вышивкам старины. Было желание подобрать нити по принципу «один цвет бисера – один цвет ниток». Но, например, тени в цветках дурмана, тюльпана и земляники переданы одним и тем же прозрачным бисером. Он чуть темнее бисера, которым зашит фон. Каким оттенком его передать? Оттенок серого, который подходит для дурмана и земляники, будет инородным в цветке тюльпана. Этот цвет мы разделили на три: два оттенка серого и коричнево-желтый.
На чайнице сирень вышита бисером разных оттенков синего. Мы выбрали цвета более близкие к природным, чуть лиловые.
Использован в вышитой вставке и золотистый металлический бисер. В нитках он заменен золотисто-коричневым цветом.
Кроме того, в вышивке чайницы использован оранжевый бисер двух размеров, но очень близких оттенков. В нитках мы оставили два оранжевых цвета, но расположили их немного иначе, сообразно рисунку. Также для более четкого рисунка были внесены небольшие изменения в расположении разных оттенков зеленого. За исключением подобных небольших изменений, остальные цвета подобраны по образцу, поэтому, например, как и в оригинале, тюльпан вышел пестрым, сочетающим оттенки красного и желтого цветов, а крокусы сочетают розовый и оранжевый цвета.
Представляя нашим читателям схему рисунка, хотелось бы обратить их внимание и на то, что антикварный бисер очень мелкий: длина вышивки на крышке чайницы всего 13,5 см (примерно 5,3 дюйма), а между тем это 132 крохотных бусины! То есть 24 – 25 штук на дюйм, тогда как при вышивке современным мелким бисером № 15 на канве 18-го каунта возможно уместить только 18 штук в дюйме. Именно поэтому этот рисунок в XIX веке мог уместиться на бумажнике. Вышитый же более крупным крестом он мог бы украшать шкатулку, бювар для бумаг или альбом стихов.
В целом хотелось бы оставить простор для творчества вышивальщицы. К счастью, в XIX веке не было необходимости и возможности следовать строгим указаниям дизайна, поэтому бумажник из Пушкинского заповедника и крышка чайной коробки получились столь разными. Созданная вами вещь станет данью традиции, прекрасно подойдет для дружеского подарка и, может быть, подарит несколько часов общения с неизвестной, с таким усердием приготовившей свой «залог дружбы» почти два века назад.

Назад в раздел
Ещё

Печатный журнал "Formula рукоделия"